Sé работает по собственным уникальным техникам с очень богатой палитрой материалов. В результате сотрудничества мы выпустили диван Beetly, кресло Arpa, кофейный столик Cristaltable, столик Tambor. Принципы работы Sé выражаются в созданных предметах мебели: с виду очень простые, на самом деле они основаны на нетривиальных конструкторских решениях. К тому же все эти предметы лично я привык видеть в несколько ином контексте, поэтому забавно наблюдать, как они попадают в категорию люкс.

Скорее, я люблю выбирать очень прочные материалы, которые сопротивляются в широком смысле слова, долго служат.

Я не вижу лично для себя необходимости идти на поводу у технологий, когда уже есть необходимые исходные материалы — сильные и интересные. Мрамор, хрусталь, керамика используются тысячелетиями, со времен Римской империи, а то и раньше. Я из тех людей, кто против пластика. Вот возьмем, к примеру, часы. Они сделаны из стекла, стали, розового золота и кожи. Это благородные материалы, мы знаем, как они поведут себя через годы — они станут лишь лучше. Вот почему они меня притягивают.

Гораздо проще использовать сырье, если ты знаешь, на что оно способно. Мой опыт с искусственными текстурами, пластиком не дал мне никаких особых знаний об этом материале. А это автоматически означает очень-очень мало контроля над ситуацией. Что будет с этим пластиком через 5 лет? По большому счету, это полная ерунда, когда не можешь спрогнозировать жизнь собственного изделия. Я против.

Вроде того. Например, столешница столика Tambor сделана из мрамора толщиной 2,5 см, при должном уходе она будет служить лет 300.

Среди них есть интересные. Правда, я все равно не рвусь работать с ними. Сама по себе идея экологичного строительства, экологичного производства весьма занимает меня, однако, как бы смешно это ни звучало, люди столько раз изобретали экотехнологии, несовместимые с жизнью...

Я работал с компанией Fritz Hansen, возможно, одной из самых «экодружелюбных» компаний в мире. Все, что делает Fritz Hansen, опирается на высочайшие экостандарты. И именно высота этих стандартов заставляет компанию искать альтернативные способы клеить кожу для классических стульев Arne Jacobsen — старые способы уже не годятся, они недостаточно «зеленые».

В итоге вместо долговечных предметов интерьера из привычных материалов, которые достанутся даже моим внукам, мы чаще получаем одноразовую мебель, сделанную из вторсырья. Она послужит год, и ее надо будет менять… Разве в этом суть дизайна? Разве это имеет отношение к экологии — снова и снова покупать вещи, которые разваливаются на глазах?

Во всем необходимо соблюдать меру. Надо создавать максимально естественный по текстуре и функционалу предмет. Я использую этот принцип всегда, независимо от того, чем я занимаюсь: туфлями, часами или мебелью. Материалы должны создавать единый предмет. Возьмем, к примеру, лампу. Она выглядит так, что проще некуда: белая лампа с керамической верхушкой и металлической опорой. И керамику с металлом увязывает между собой серебряная деталь. Серебро «рифмует» фактуру и в то же время в эту деталь запрятан диммер — выключатель. Как такая вещь может надоесть?

Понимаете, меня вдохновляет не сам материал. Я все же предпочитаю работать с техниками, отталкиваться от потребностей и возможностей, находить необходимые исходники именно под них. Я работал с такими солидными компаниями с большой историей, как Lladró и Baccarat. Повернуть ход их мыслей в свежее русло очень непросто, и приходится изобретать новый метод диалога. И когда, пытаясь делать действительно острый, современный дизайн, опираешься на старые известные техники, ручной труд, ты взаимодействуешь с мастерами. Я был очарован ремесленниками, их техникой работы. Вот что меня вдохновляет, а вовсе не материалы.

Кстати, посмотрите на Нью-Йорк. Самые красивые здания — здания старой постройки, старой школы. Все эти техники очень естественны и потому тоже вечны, как мрамор.

Я черпаю вдохновение отовсюду, мыслю темами. Иногда меня захватывает какой-нибудь объект. Например, на создание кресла Arpa меня вдохновил силуэт арфы. А на создание дивана Beetly — образ жука на тонких ножках, но с массивным телом. Прелесть такого образа мышления в том, что я могу найти себе пищу для ума и в энциклопедии, и в окружающей среде.